Апостольское и Евангельское чтения Недели Торжества Православия

неделя торжества православия

В первое воскресенье Великого поста Церковь отмечает Торжество Православия – празднование, установленное в Византии в 843 году по случаю окончательной победы над иконоборчеством, но включающее в себя торжество Церкви Христовой и правой веры над всеми когда-либо возникавшими еретическими учениями. Однако, чтобы понять читаемые в этот день на Божественной литургии отрывки из Евангелия и Апостола нужно знать, что за первым великопостным воскресным днем закреплена еще одна, более древняя литургическая тема – всех святых пророков. Хотя в современном Типиконе (в отличие от древних Уставов) в названии первой недели поста память святых пророков не обозначена, песнопения и чтения этой памяти доныне сохраняются в богослужебных книгах. Этой теме посвящены ряд стихир, канон, который раньше пелся на утрене, а теперь исполняется на повечерии, и, главное, — литургийные чтения. Моисей и Аарон и все святые пророки прославляются в Апостоле (Евр. 11:24–26, 32–12:2) и Евангелии (Ин. 1:43–51) дня. В частности, в Евангелии повествуется о встрече Господа Иисуса Христа с Филиппом и Нафанаилом и вспоминаются следующие слова, сказанные Филиппом Нафанаилу: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в Законе и пророки — Иисуса, сына Иосифова, из Назарета».

Соединение вместе памятей всех святых пророков и Торжества Православия не случайно: оно напоминает нам об истинности православной христианской веры, в которой исполняются ветхозаветные пророчества, и которую не смогли одолеть ни древние ереси, ни суровые гонения.

ЕВАНГЕЛИЕ

(Ин. 1:43-51)

На другой день Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною.

Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром.

Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета.

Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри.

Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства.

Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя.

Нафанаил отвечал Ему: Равви́! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев.

Иисус сказал ему в ответ: ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего.

И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.

 

Уильям Баркли.

Комментарии к Новому Завету

Теперь Иисус оставляет юг и идет на север, в Галилею. Там, возможно в Кане, Он нашел и призвал Филиппа; Филипп, как и Андрей, не мог скрывать узнанную им благую весть. Французский богослов Годе (1812-1900 гг.) сказал так: «От одного горящего светильника можно зажечь другой». Филипп пошел и увидел своего друга Нафанаила и рассказал ему, что нашел в Иисусе из Назарета давно обещанного Мессию. Нафанаил отнесся к этому скептически: в Ветхом Завете не было ничего в пользу того, что Избранник Божий придет из Назарета. Назарет был ничем не примечательным местом. Нафанаил сам происходил из Каны, другого галилейского города, а в сельской местности соперничество между городами и между деревнями всегда занимает большое место, и потому Нафанаил тут же заявил, что Назарет не такое место, из которого может прийти что-нибудь хорошее. Филипп, со своей стороны, был мудрее, он не стал спорить с Нафанаилом, а просто сказал: «Пойди и посмотри!»

Людей не часто удается заинтересовать христианством с помощью аргументов. Аргументы иногда приносят больше вреда, чем пользы. Единственный надежный способ показать человеку истину об Иисусе заключается в том, чтобы дать возможность ему встретиться со Христом.

Будет справедливо сказать, что людей ко Христу привлекли не доказательства и философские рассуждения в проповедях, а изложение самой истории жизни и деятельности Христа.

Рассказывают, как однажды в конце прошлого века английский писатель и агностик Олдос Хаксли проводил время в гостях в загородном доме. В воскресенье большинство гостей собралось в церковь. Хаксли и не думал пойти с ними, но неожиданно подошел к одному человеку, известному своей простой и светлой верой, и сказал ему: «Может быть, вы тоже не пойдете сегодня в церковь и поведайте мне, что значит ваша христианская вера и почему вы вообще христианин?» «Но, – ответил простой человек, – вы же в момент опровергнете мои аргументы». «Я вовсе не хочу спорить с вами, – сказал Хаксли, – я просто хочу, чтобы вы рассказали мне, что для вас значит этот Христос». Человек этот остался дома и самым простым языком рассказал Хаксли о своей вере. Когда он кончил свой рассказ, в глазах Хаксли стояли слезы. «Я отдал бы свою правую руку, – сказал он, – если бы я только мог поверить в это».

Сердце Хаксли тронул вовсе не умный довод. Он мог начисто и сокрушительно «разделаться» с любым доводом, который способен был привести этот простоватый христианин, но искреннее изложение представления о Христе тронуло его сердце. Самый лучший довод это сказать людям: «Пойдемте, посмотрим!» Совершенно очевидно, что мы сперва должны знать Христа сами, прежде чем мы можем приглашать других прийти к Нему. Проповедник сперва должен сам встретиться с Христом.

Явился Нафанаил и Иисус увидел его сердце. «Вот, – сказал Иисус, – подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства». Такая похвала Иисуса пришлась бы по душе каждому богобоязненному иудею: «Блажен человек, которому Господь не вменит греха и в чьем духе нет лукавства» (Пс. 31:2).

Нафанаил был удивлен, услышав такую оценку из уст человека, знавшего его так недолго, и спросил, откуда Иисус вообще может знать его. Иисус сказал ему на это, что видел его под смоковницею. Что же это значило? У иудеев смоковница была символом мира и покоя. Под покоем они понимали состояние, когда человек может спокойно сидеть под своей виноградною лозою и под своею смоковницей (ср. 3 Цар. 4:25; Мих. 4:4). Кроме того, у смоковницы много листвы и она дает много тени, и потому иудеи имели обыкновение сидеть и размышлять под шатром из ее ветвей. Вне всякого сомнения, Нафанаил так и проводил свое время. Он, сидя под смоковницей, возможно, молил Бога о дне, когда придет Избранный Божий. Он, конечно, размышлял о заповедях Божиих, и вот он почувствовал, что Иисус видел в тайниках его сердца.

И Нафанаила удивило не столько то, что Иисус видел его под смоковницей, сколько то, что Он читал мысли в глубине его сердца, и Нафанаил сказал про себя: «Вот человек, который понимает мои мечты! Вот человек, который знает мои молитвы! Вот человек, который видел мои самые затаенные и сокровенные желания, которые я сам никогда и не посмел бы выразить в словах! Вот человек, который может толковать самый невнятный вздох моей души! Это может быть обещанный Богом Помазанник и никто другой». Нафанаил навсегда покорился Тому, Кто читал в сердце, понимал его, удовлетворил и исполнил тайну его сердца.

Вполне возможно, что Иисус улыбался. Он напомнил старую историю об Иакове, видевшем во сне лестницу, восходящую к небу (Быт. 28,12.13). Иисус как бы говорил: «Нафанаил, Я могу не только читать в твоем сердце, Я могу быть для тебя и для всех людей дорогой, лестницей, ведущей в небо». Только через Иисуса и только через Иисуса одного, души людей могут подняться по лестнице, ведущей на небо.

Но в связи с этим отрывком встает вопрос: кто такой Нафанаил? В четвертом Евангелии он стоит среди первых учеников, в трех других Евангелиях его имя вообще не упоминается. Это пытались объяснить по-разному:

1. Было высказано предположение, что это не реальная, а идеальная фигура, символизирующая всех истинных иудеев, порвавших узы национальной гордости и предрассудков и посвятивших себя Иисусу Христу.

2. Многие на том же самом основании утверждали, что он символизирует Павла или любимого ученика. Павел был великим примером иудея, принявшего Христа, а любимый ученик был образом идеального ученика. Поэтому предполагается, что Нафанаил символизирует идеал, что это образец, а не человек. Если бы Нафанаил больше никогда не упоминался вообще, то это могло бы быть правдоподобным, но Нафанаил упоминается еще раз в Иоан. 21,2, а там и намека нет на идеал.

3. Его отождествляли с Матфеем, потому что оба эти имени – и Матфей, и Нафанаил – имеют одно значение: дар Божий. Мы уже отмечали, что в те времена люди имели часто два имени – одно греческое, а другое – иудейское, но в этом случае оба – и Матфей и Нафанаил – иудейские.

4. Но есть простое объяснение. Нафанаила привел к Иисусу Филипп. Имя Нафанаила ни разу не упоминается ни в одном из других трех Евангелий, а в четвертом Евангелии ни разу не упоминается имя Варфоломея. А в списках учеников в Мат. 10:3 и Мар. 3:18 имена Филиппа и Варфоломея стоят рядом, как будто было естественно и необходимо связывать их вместе. Более того, Варфоломей – это действительно второе имя – оно значит: сын Толмея или Птолемея. У Варфоломея должно было быть другое имя и поэтому весьма вероятно, что Варфоломей и Нафанаил – одно и то же лицо, но под разными именами.

Как бы там ни было, Нафанаил символизирует иудеев, сердце которых было очищено от гордыни и предрассудков, и которые видели в Иисусе Того, Кто утоляет жажду их сердца.

 

АПОСТОЛ

(Евр. 11:24-24, 32-12:2)

Верою Моисей, придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой, и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение, и поношение Христово почел бо́льшим для себя богатством, нежели Египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние.

И что еще скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в ми́лотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли.

И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.

Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия.

 

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Объяснение апостольского чтения

Длинный ряд впечатляющих образов ветхозаветных свидетелей веры в Единого Бога и Его Правду проходит перед нашим мысленным взором, когда мы слушаем слова апостольского чтения на день Торжества Православия. Ряд, начинающийся Моисеем, и завершающийся, после упоминания героев библейской истории, Иисусом Христом. Нигде так не уместно это чтение, как в храмах Русской Православной Церкви, давшей в XX веке великий сонм новомучеников и исповедников. И да станут они для нас примерами, ничем не уступающими перечисленным библейским героям.

Действительно, бывают такие кризисные периоды в истории Церкви, когда христианин напрямую стоит перед выбором: пострадать за Правду Божию или стать отступником, сохранив себе жизнь. Не станем осуждать людей, не выдержавших это испытание: судья им – Господь. Задумаемся лучше о других вопросах, которые ставит перед нами сегодняшнее чтение. Первый вопрос: Что есть та Правда Божия, за которую страдало и умирало неисчислимое множество ее свидетелей? Второй вопрос касается лично каждого из нас. «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное». Но меня никто не гонит, никто не мучает и не убивает только за то, что я христианин. В чем же должно состоять мое подражание тем высоким образцам, о которых шла речь?

Правда Божия – тот спасительный порядок, который Бог Творец предусмотрел для сотворенного Им мира и человечества. Для большинства мучеников и исповедников ветхозаветной истории эта спасительная Правда Божия заключалась в тех религиозных, культовых и нравственных требованиях, которые были даны в Откровении праотцам веры в Единого Бога, а впоследствии запечатлены в Законе с его заповедями. Верить в Бога, поклоняться только Ему, полагаться на Его верность Завету, исполнять Его заповеди и означало жить по Правде. Насколько трудно было это делать, показывает вся история Израильского народа. Небольшой народ Ветхого Завета был окружен морем языческих народов, огромным миром с его искушениями и соблазнами. Бога никто никогда не видел. А языческие боги и всевозможные идолы – вот они, здесь. Их видно, они ощутимы. Вот истуканы и амулеты, исцеляющие и приносящие удачу. Вот небо, полное светил, которые руководят судьбой. Вот огнедышащие вулканы и потоки вод, грозящие гибелью, если им не принести жертву умилостивления их гнева. Вот великий фараон, Сын Неба, Владыка земли и Отец всех народов. Его милость греет как солнце, а гнев его страшен… А Правда Божия, где она? Где обещанное Богом спасение?

В новозаветную эпоху ветхая вера в Бога находилась в кризисе. Время шло, но никаких признаков исполнения обетований, осуществления Правды, никаких видимых знаков спасения от скорбей и бедствий этого мира не наблюдалось. Невольно возникал искусительный вопрос: а есть ли эта Правда? Праведен ли Бог? И если Правда есть, то почему она бессильна в этом мире? И все древние мученики, все свидетели веры «не получили обещанного». У них была героическая вера, но сколь прискорбна была их судьба! Ведь они «не имели надежды», о чем с печалью в одном из своих посланий пишет апостол Павел (1 Фесс 4:13), и уходили из жизни так же, как их гонители и мучители, «не получив обещанного».

Но в это кризисное для веры время надежда пришла в мир, ибо «Бог предусмотрел для нас нечто лучшее». Небесная надежда пришла с явлением спасительной Правды Божией в Иисусе Христе, Распятом и Воскресшем. Правда явлена, засвидетельствована апостолами, Церковью, новыми Священными Писаниями и новым сонмом свидетелей-мучеников. Эта Правда для нас запечатлена не в мертвой букве Закона, как это было для мучеников Ветхого Завета, но в живой Личности Господа и Спасителя, в Новом Завете с Богом. Не в словах, на камнях или на бумаге начертанных, но в Слове Божием воплощенном и вочеловечившимся, вписанном в наши сердца Духом Святым. Духом, Который одаривает нас не только верой в невидимое, но и надеждой, и, главное, любовью к тому, что ощутимо и видимо.

Ободряющий и вдохновляющий урок сегодняшнего апостольского чтения в утешительном напоминании: у христианина в жизни есть засвидетельствованная цель, на которую он устремляет взор своего сердца. Он не просто прогуливается по тропинкам жизни, к вечеру возвращаясь к тому месту, откуда он вышел утром. Христианин имеет цель – в сияющей вечности христоподобия. Поэтому каждый из нас должен время от времени задавать себе вопрос: продвинулся ли он дальше? не сбился ли с пути?

Более того, нам говорится, что жизнь христианина – не просто спокойное продвижение к цели. Его жизнь сравнивается с подвигом атлета, который участвует в трудном забеге, изо всех сил бежит к финишу. «Будем упорно бежать в предстоящем нам состязании», – таков буквальный перевод последних строк нашего отрывка. Возникает образ переполненного стадиона. За бегунами наблюдает бесчисленное «облако свидетелей», то есть тех, кто засвидетельствовал свою веру во Христа, они уже завоевали победные венцы и теперь смотрят с небес, на нас, являясь свидетелями наших свершений. Они вдохновляют и подбадривают нас. Спортсмен удвоит свои усилия, если будет знать, что за ним наблюдают не просто зрители на стадионе, но сочувствующие ему победители трудных соревнований.

В жизни всегда есть помехи и неудачи на пути веры. Наша задача избавиться от всего лишнего и ненужного, мешающего нам в нашем «беге»: от наших вредных привычек, потворства своим слабостям, лени, уныния, тянущих назад воспоминаний. Спортсмен должен бежать налегке. Поэтому нам дается простой совет: сбросим с себя лишний груз и мешающие нашему бегу путы греха.

Однако сколь трудно это бывает – избавиться от своих слабостей. Для этого нужна активная решимость, нужна дисциплина, самообладание, нужно упорство. Не пассивное терпение, как это, к сожалению, передано в традиционных переводах, но именно активная решимость, проявляющаяся в действии, требующая напряжения сил и упорного труда над собой. Эта стойкость, эта решимость – наш лучший ответ на один из великих даров Святого Духа, на дар надежды, надежды на Господа Иисуса Христа. Именно в решимости, в стойкости, в работе над собой и заключается подражание высоким образцам веры в нашей будничной жизни, когда от нас не требуется чрезвычайных усилий и внешних подвигов. Внешние подвиги – исторические вершины и указующие путь маяки. Их очень много, и все-таки путь большинства проходит не по вершинам, а по широким долинам, в которых так легко заблудиться.

Мы, христиане, в жизни не одиноки, с нами чудесным образом всегда пребывает Иисус Христос, воспринятый нами в крещении. Он – и Зачинатель нашей веры, и наш спутник в пути, более того, проводник, ведущий нас к цели. Чудо жизни христианина заключается также в том, что он устремляется к цели в окружении сонма святых свидетелей, отрешившись от всех идолов и кумиров, и всегда взирая на Того, Кто уже достиг цели. Он – Завершитель нашей веры, Который, разорвав узы смерти, восшел на небеса, проложил нам путь и теперь ждет нас, когда мы, не оглядываясь назад и простираясь вперед, тоже достигнем цели нашей веры, почести вышняго звания божия во Христе Иисусе (Флп. 3:14).