Школа Любви

школа любви

Гнев вспыхнул и распространился по каждой клетке головного мозга, заполняя их своими ядовитыми парами. Катерине казалось, что вот-вот из глаз тугой струей, как из брандспойта, начнут бить слезы. Только они смогли бы потушить пожар, охвативший голову и заставивший все тело оцепенеть. Ярость и обида, охватившие ее, лишили способности говорить. Только одна мысль билась в ее голове: «Как он, ее муж, может так поступать? Как он смеет так говорить?» Повод, который сейчас, спустя восемь лет, кажется ей пустячным, тогда раздул обиду до размеров воздушного шара, заполнившего все пространство ее мозга. Катерине стало невыносимо тесно где-то там, в груди, стало нечем дышать, и она выскочила на балкон.

В руках остался журнал «Фома». Она как раз читала статью под названием «Адам и Ева», когда начавшийся мирно разговор перешел в бой, и гранаты, начиненные яростью, стали взрываться то с одной стороны, то с другой. Катерине хотелось накричать на мужа, сказать какие-то злые слова, хлопнуть дверью и уйти куда-нибудь. Побродить одной, и не возвращаться. Долго. Но так она уже поступала раньше, и ни один раз. Дальше все шло по унылой схеме: она возвращалась, немного успокоенная, уже не взрывоопасная, но и не примиренная. Она и муж не разговаривали два-три дня, потом какая-то бытовая ситуация вынуждала их начать «мирный диалог», и все шло по-старому. До новой молчаливой ссоры.

Но в этот раз Катерина почему-то продолжала сидеть с «Фомой» в руках, не совершая побег дальше балкона. Ей почему-то было неловко. Не перед собой или мужем, а скорее перед иконой, которая была за стеной, в комнате. Перед своей новой жизнью, где уже был Христос. Она попыталась читать статью дальше. Автор так ясно и правильно говорил об отношениях мужчины и женщины, о прощении, умении слышать другого, что ее обиды показались ей детскими, незрелыми. И Катерина начала молиться: «Отче наш...» Она заканчивала молитву и начинала ее снова. Воздушный шар внутри головы стал постепенно сдуваться.

«Отче наш... – такие простые, привычные слова. – Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя...»

И вдруг в голове прозвучал чей-то вопрос:

– А в чем же Божья воля?

Мысленный ответ Катерины был мгновенным:

– В любви. ОН велел нам любить друг друга. И прежде всего здесь, на Земле.

– Ну, а ты? Ты стараешься любить-то?

– Да, нет. Сижу вот, обижаюсь.

– То-то, – подытожил кто-то примирительно.

Не подумайте, что Катерина сразу просияла, вскочила и бросилась просить у мужа прощения за обиду, ей причиненную (в этом она в тот момент была абсолютно уверена). Но, еще помолившись и «закрепив успех», она вышла с балкона и спросила мужа о чем-то. Он что-то ответил, они развили тему, и их семейный ковчег, погрузившись на мгновение в пучину эмоций, вынырнул и поплыл дальше.

Как удивительно делится наша жизнь на ДО прихода в храм, существование вне Церкви и жизнь ПОСЛЕ возвращения к Отцу, воцерковления. Мы перестаем быть куклами, которых дергают за ниточки вредные для нас эмоции и чувства, заставляя нас подчиняться им. Мы постепенно разрываем эти нити-канаты и становимся такими, какими нас хочет видеть Бог – любящими и прощающими. Ну, хоть немножко такими.

Психологи ищут ответы на семейные проблемы, естественно, в психологии. Оно и понятно. Пока есть психика – кипящий котел страстей – будут и причины для ссор и непонимания. Но когда в твою жизнь входит Бог, ты начинаешь искать ответы в своей душе, в самом себе и перестаешь искать причину ссоры в ком-то другом. И, что очень важно, ты начинаешь работать над собой. Прежде всего, над собой.

Когда Катерина молилась там, на балконе, с журналом в руках, она ощутила всем своим существом, что во все предыдущие ссоры она удалялась от Бога, поворачивалась к Нему спиной, а теперь она пошла навстречу Ему. Вернее, Катерина сделала один маленький шаг Ему навстречу. Но для нее это был огромный шаг. Это была школа Любви. «Отче наш... да будет воля Твоя...»

А на следующее утро муж подошел к Катерине и попросил прощения. Сам. Добровольно. Впервые за 20 лет семейной жизни. 

Марина Тарновская